— Только из-за тебя я ухожу из собственного дома, — сказала старая Зарадски, готовая растерзать невестку. — Я тебя ненавижу. Ты прикидываешься святой, а сама подстрекала Томаса выжить меня отсюда. Я его вырастила, сколько я с ним мучилась! А теперь на старости лет вот что получила в благодарность. Ты посеяла раздор между нами! Но ты ничего не получишь из моего добра! Я забираю всё, что мне принадлежит! Посмотрим, как вы заживёте!

Нелегко Еве было снести эти жестокие обвинения. Но она вдруг почувствовала себя виновной перед свекровью. Втайне она выплакала свою печаль и нашла утешение в Слове Божьем и молитве.

Стоило старой Зарадски покинуть мельницу, а было понятно, что вернётся она не скоро, как Ева стала поправляться буквально на глазах. Впервые она почувствовала себя хозяйкой в доме, ведь прежде ей приходилось выполнять только то, что приказывали. И хотя сил было ещё мало, она справлялась со всеми делами.

Томас взял ей в помощь Кэтхен Прибис. Девушка выполняла всё, что говорила Ева, в доме, в хлеву или на поле. Кэтхен была приучена к работе. С детства отец и мачеха заставляли её работать. И ей казалось странным, что Ева о каждой мелочи просила. Стоило девушке заметить, что Еве было что-то нужно, как она бежала на помощь.

— Зачем вы за это берётесь? Ведь я здесь для этого, — увещевала она Еву. — Оставьте, или я позову мельника.

И Ева соглашалась, не желая беспокоить мужа. Жили они теперь в любви и согласии. День начинался с чтения Слова Божьего и молитвы. Георг был на вершине счастья и вместе с Евой и Томасом благодарил Господа за Его милость.

На мельнице выполняли всё ту же работу, но уже без ругани и крика. Если Томасу случалось выйти из себя, Ева подходила к нему и говорила:

— Не сердись, в следующий раз сделаем лучше. — И взглянув в её кроткие глаза, он успокаивался.

Томас всегда радовался, когда Ева заходила к нему на мельницу, хотя помочь ещё мало чем могла. Вначале все удивлялись, видя, как он переменился к жене. Но вскоре убедились, что у молодых Зарадски истинная любовь, и радовались вместе с ними. Никто теперь не бранился на мельнице.

Неудивительно было, что Томас перестал наведываться в кабак, ведь дома его ждало счастье. Вскоре заговорили и о Еве. Бедные рассказывали, что она то одному, то другому чем-то помогла. У одной вдовы она взяла нянчить детей, чтобы та смогла работать. Никто не знал, как отнёсся к этому Томас. Но Кэтхен сказала, что он был согласен. Многие теперь видели в тихой Еве что-то необыкновенно прекрасное. Повсюду она сеяла мир и любовь. И никто уже не бросил бы ей: «Тебя ни одна душа не любит! «

Почти каждый день заходили на мельницу Мартин и Михель с матерью. Недолго уже Михелю оставалось быть с родителями. Неожиданным и недолгим было его возвращение в родные края. Но он подарил столько любви и заботы родным и соседям. Показал, как должен жить истинный христианин. Теперь он вновь должен был уйти… Родители были безутешны, горевали друзья и знакомые. Но больше всех жалел об этом Томас, ведь он расставался со своим духовным другом.

Одна Ева не печалилась. Перед отъездом Михеля им довелось ещё провести в беседе часы, подобные тем первым, у плотины. Как-то Томаса позвали на лесопилку, Ева решила пойти с ним и осталась там до вечера. Михель пошёл проводить её. По дороге он исполнил своё обещание и рассказал о том, что и его скорбям пришёл конец. Он получил от жены второе письмо, в котором она просила его вернуться к ней. Она не может по-настоящему поверить в Божье прощение, прежде чем не встретится с мужем, перед которым так виновата, и тот не заключит её в объятия.

— Вы спрашивали, почему я вас покидаю? Видите, это необходимо. Но придёт время, когда мы встретимся и всегда будем вместе!

Хотя Ева разлучалась со своим лучшим другом, она не грустила, а от всей души радовалась его счастью и провожала его в молитве в долгий путь.

Ева стала словно ангелом-утешителем для престарелых родителей Михеля. С радостью встречали они её всегда в своей хижине. Она читала им письма сына и писала Михелю незатейливые, часто без знаков препинания, послания. И в них слышался голос чистого сердца, жившего своим Спасителем. Господь наполнял Еву светом, который она кротко несла ближним.

По ту сторону океана Михелю, ставшему счастливым мужем и отцом, Бог доверил большой труд проповедника. Михель никогда не жалел о времени, проведённом среди заблудших людей, и благодарил Господа за то, что мог принести им свет. Особенно тем из них, что были самыми презираемыми овечками, изгнанными в пустыню, где они погибли бы от жары и жажды.

Михелю стало понятным, для чего Иисус Христос пришёл в этот мир. Он пришёл спасти заблудших овец, обречённых на погибель. Он отдал Свою жизнь за них и любил в них не то, чем они были, — ибо Бог никогда не может полюбить грех, — но только то, чем они станут.

Наиболее схожие посты и статьи (генерируется автоматически)

• Пропавшие. Кристина Рой. Глава 7
  У Зарадски началась полоса неудач. Коровы по-прежнему не давали молока, а на мельнице сломалось колесо. Все эти неприятности словно поджидали Томаса, чтобы помешать ему изменить свою жизнь. И как он ни старался, не удавалось ему удержаться от грубых окриков и оплеух. Только жену мельник не трогал, словно не замечая её. С тех [...]
• Пропавшие. Кристина Рой. Глава 23
  Между тем отношения в семье Лани всё ухудшались, хотя никто вокруг этого не замечал. В собственном доме Мартин чувствовал себя чужим. Всякий раз сравнивая свою жизнь с жизнью Томаса и Евы, он чувствовал, что у него выступают слёзы на глазах. Как бы хотелось и ему начинать день с чтения Слова Божьего и молитвы! Но [...]
• Пропавшие. Кристина Рой. Глава 1
  Стояла чудесная весенняя пора, пели соловьи, всё было в цвету. Земля нарядилась, как невеста для встречи жениха. Красота царила всюду, но окрестности мельницы Зарадски казались просто раем, созданным когда-то для Адама и Евы. За мельницей зеленел горный склон, а у его подножия текла прозрачная река, подобная потоку жизни. По обе стороны реки раскинулись луга, [...]

Анна видела, как брат полюбил жену. И хотя старалась казаться приветливой с невесткой, но всякий раз чувствовала себя неловко в её присутствии и держалась поближе к матери.

— Ну как, мама, стал Томас лучше относиться к тебе? — участливо спросила Анна нахмуренную мельничиху.

— Молчит всё, но я здесь не останусь. Видела бы ты, как он носится со своей Евой. Твой Мартин и не сравнится с ним. Вчера вечером она вышла, когда никого не было в комнате, так он с ног сбился, отыскивая её, а как нашёл — на руках принёс в дом.

Анна так и ахнула. Значит, Еву любят больше, чем её! Будь она женой Йозефа, все узнали бы, кто самый нежный муж в округе!

— Терпеть её не могу, — шепнула мельничиха. — Едва сдерживаюсь. Она станет теперь важничать, а я буду её прислугой!

— Что ты, мама? Ты же говорила, что уйдёшь жить к тёте и она уже давно ждёт тебя. Если ты к ней переедешь, она может оставить наследство тебе, а не Томасу.

— Да я бы пошла, но как мне такой невестке уступить дом? Я ведь всё сама нажила, а она будет здесь хозяйничать! — всхлипывала мельничиха.

— Но Томас ещё пожалеет. Всё, что смогу унести, возьму с собой. Коров заберу и тебе одну подарю. А с полей и мельницы он должен будет мне отдавать половину дохода. Тогда он узнает, какая польза от молитвы!

— Молись, не молись, а из пустой чашки не напьёшься. Так и сделай, мама!

Между тем в комнате обсуждали прочитанный отрывок. Йозеф с нетерпением ждал конца беседы. В другой раз он обязательно напомнил бы Томасу о его прежних взглядах, но теперь, вспомнив о причастии, только предложил пойти немного развлечься, коль скоро Ева почти поправилась.

— Ева, наверное, отпустит тебя, — добавил Йозеф, заметив удивлённый взгляд Евы. — Не станет же она вечно держать тебя дома…

— Я не могу больше грешить. Веселитесь теперь без меня, — оглянувшись на Еву, сказал Томас.

— Верно, — вмешался Мартин. — А ты, Йозеф, ведь только что из церкви, — обратился он к брату.

— Но я ещё не такой святой, как вы, — ответил тот с усмешкой, выходя из комнаты.

Томас вышел вслед за ним. Мартин пожалел, что позвал Йозефа к причастию. Прав был Михель: грешно участвовать в вечере Господней по привычке. Мартин рад был остаться с Евой наедине, только она могла его понять.

— Знаешь, я почти желал, чтобы Господь взял тебя к Себе. Мы — люди и многого не понимаем. Я не мог себе представить, что Бог всё так изменит у вас. Томаса теперь не узнать…

— Господь подарил ему частицу Своей любви, — глаза Евы светились счастьем.

— Я хотела уйти к доченьке, но теперь я нужна Томасу. Он так ухаживает за мной, не знаю, как и благодарить его.

— Не думай сейчас об этом.

— Я просила свекровь отпустить меня к матери, пока я не в силах работать, но Томас не соглашается.

Еве тяжело было видеть, что свекровь вынуждена ухаживать за ней. Мартин понимал это. Чтобы отвлечь её от грустных мыслей, он стал рассказывать о том, что испытал сегодня в церкви.

— Не могу передать тебе, как мне сегодня было… Как голодному человеку, которого просят к столу. «Приходящий ко мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда» (Ин.6: 35) — это правда.

В комнату вошла Анна и напомнила, что пора идти домой. Мартин стал прощаться.

— Поправляйся, Ева, — улыбаясь сказал он. — Довольно матери ухаживать за тобой, ей хотелось бы перебраться к тёте.

— Что же ей мешает? — спросил вошедший Томас. — Пусть идёт в Градово, если хочет. Мы и сами управимся. Правда, Ева?

Нетрудно было догадаться, как хотелось Томасу остаться вдвоём с женой.

И мельничиха, слышавшая весь разговор, затаила в сердце смертельную обиду. После обеда она стала собираться в путь. Ей только хотелось напоследок остаться наедине с Евой. Но Томас догадывался об этом и никуда не отлучался.

Наиболее схожие посты и статьи (генерируется автоматически)

• Пропавшие. Кристина Рой. Глава 7
  У Зарадски началась полоса неудач. Коровы по-прежнему не давали молока, а на мельнице сломалось колесо. Все эти неприятности словно поджидали Томаса, чтобы помешать ему изменить свою жизнь. И как он ни старался, не удавалось ему удержаться от грубых окриков и оплеух. Только жену мельник не трогал, словно не замечая её. С тех [...]
• Пропавшие. Кристина Рой. Глава 1
  Стояла чудесная весенняя пора, пели соловьи, всё было в цвету. Земля нарядилась, как невеста для встречи жениха. Красота царила всюду, но окрестности мельницы Зарадски казались просто раем, созданным когда-то для Адама и Евы. За мельницей зеленел горный склон, а у его подножия текла прозрачная река, подобная потоку жизни. По обе стороны реки раскинулись луга, [...]
• Пропавшие. Кристина Рой. Глава 23
  Между тем отношения в семье Лани всё ухудшались, хотя никто вокруг этого не замечал. В собственном доме Мартин чувствовал себя чужим. Всякий раз сравнивая свою жизнь с жизнью Томаса и Евы, он чувствовал, что у него выступают слёзы на глазах. Как бы хотелось и ему начинать день с чтения Слова Божьего и молитвы! Но [...]

Из Подолина директор Зарканый передал дедушке, что князь С. просит посетить его ещё сегодня для обсуждения купли-продажи замка. Дедушке пришлось уехать, а вернуться он сможет только завтра. Ему было неприятно оставлять только что приехавшую внучку одну, но изменить он ничего не мог. Покупка замка и то обстоятельство, что египетский вельможа поселится по соседству, её очень заинтересовали. Но так как посредником в этом деле был Адам Орловский, она и слышать ни о чём не желала. Она хотела помогать своему дедушке, когда он нуждался в её помощи, но только дедушке и больше никому.

И сейчас она не думала о Подолине. Её мысли были с теми, кто всё дальше удалялся от неё. Она беспокоилась о своём брате: не утомила бы его дорожная суета. Ах, как бы она хотела быть рядом с любимыми отцом и братом!

В своих раздумьях она вдруг вспомнила свой уход из А. и своё путешествие сюда, как она в тот день проехала несколько станций в сопровождении своей матери. Необходимости в этом не было, однако мать хотела проводить её хотя бы немного на её новом жизненном пути.

Перед внутренним взором Маргиты стояла женщина — её мать, горячо любимая мужем, но не любящая родную дочь… И всё же Маргите удалось обрести её любовь. В этом Маргита убедилась по глазам матери в последние часы перед расставанием. Маргита чувствовала это и теперь. В ушах её звучал необычно нежный родной голос, сказавший ей на прощание: «Маргита, будь пану Орловскому хорошей внучкой. Он очень благородный человек, он этого стоит». Тогда она не верила ей.

Теперь, когда Маргита снова обрела родного отца и знала дедушку, она лучше понимала мать. Ведь мать была дочерью деда, и, наверное, они когда-то очень любили друг друга. Однако, они были разлучены навсегда, и мать, должно быть, очень страдала, хотя она этого никогда не показывала. Что она переживала, когда поезд тронулся и увёз дочь к месту её счастливого детства? Теперь Маргита жалела свою мать, вспомнив, как она стояла на перроне и с тоской смотрела вслед уходившему поезду. Как ей, наверное, хотелось в тот момент вместе с ней поехать к отцу!

Но почему только к отцу?

Наиболее схожие посты и статьи (генерируется автоматически)

• Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ
  Маргита Орловская, возвратившись после своего первого посещения церкви в Боровце, вместо дедушки нашла лишь его рукой написанную открытку, в которой он сообщал ей, что с утренней почтой получил письмо и что определённые обстоятельства потребовали его отъезда в Орлов. — Почему он меня не послал? — сердился Адам, только что вернувшись из Подолина. [...]
• ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. Кристина Рой. ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ
  Прошла неделя. Снова было чудное утро, наполненное светом и ароматом цветов. Этот аромат проникал в широко раскрытые окна рабочего кабинета Адама Орловского в Горке. Кабинет был очень уютно обставлен. Два письменных стола и секретер стояли между двумя кустами мирты и зеленью финиковой пальмы. Маргита с удовлетворением огляделась. Сегодня сюда придёт профессор Герингер, и [...]
• Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
  Едва рассвело, когда Николай Коримский проснулся, подкреплённый целебным сном. И так как не было никого, кто бы ему в этом помешал, он уже через четверть часа стоял полностью одетый в коридоре. Кругом ещё было тихо. Лишь когда он спешил через двор к большому саду, услышал, что работники кормили коров и лошадей. Тишина и [...]

Тишина и одиночество благотворно действовали на юношу. Умиротворённый, он гулял по саду, вдыхая аромат испанской сирени, жасмина, роз и других весенних цветов, которые умелой рукой были посажены вдоль стены крепости. Над искусно посаженными кустарниками Бог Сам насадил боярышник, белым цветом которого утренний ветер засыпал сад. Как здесь было хорошо! Николай всегда любил этот сад, который изза своего сказочного расположения был лучше всякого искусственно заложенного парка. Но такой красоты, как сегодня, молодой Коримский в нём ещё не замечал. Когда он был здесь в последний раз, его окутывали осенние туманы, а потом была эта ужасная для него зима. Теперь природа пробуждалась к новой жизни! Но только ли природа? Разве в нём самом не было много нового? Разве он за эту зиму не научился безропотно страдать?

Разве не за эту зиму все его золотые надежды и планы на будущее рухнули? Разве перед ним не стояла ещё одна трудная задача: без страха смотреть в собственную могилу? Да, много нового было в нём, а самым новым была мысль о потусторонней жизни.

«Когда Вы увидите природу во всей своей красе, — писал Урзин,

— тогда представьте себе, что и наша жизнь за воротами смерти будет такой же свежей, прекрасной, без слёз и болезней, полная блаженства, света и красок. И самым чудным в ней будет то, что никакие грозы не нарушат тишину, никакие бури не пронесутся, никакие туманы не омрачат небеса, никакой иней не убьёт цветы

— ибо весна вечная неизменна»,

О, эти золотые слова, как целебно они действовали на больное сердце! Ещё раз жить, жить вечно, не истлевать, не распадаться в прах! «Ибо Я живу, и вы тоже должны жить», — повторил юноша вполголоса про себя.

Он прислонился к дереву, мечтательно глядя на горные вершины и на заалевшее над ними небо. «Христос умер, — думал он дальше, а теперь Он опять жив и больше никогда не умрёт. Но как сказал вчера Мирослав? «Он умер за тебя и за меня, поэтому Он имеет право даровать мне и тебе жизнь вечную. Проси Его, и Он тебе её даст. Вечная жизнь начинается уже здесь, на земле, точно так, как в зимней природе, кажущейся мёртвой, скрыта невидимая сила для пробуждения к новой жизни, которая проявляется весной».

Юноша склонил голову, и из глубины его сердца наконец, после недели борьбы тьмы со светом, вознеслась первая молитва:

«О, Иисус Христос! Помилуй меня и даруй мне новую, вечную жизнь! Аминь!

Наиболее схожие посты и статьи (генерируется автоматически)

• Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ
  Маргита Орловская, возвратившись после своего первого посещения церкви в Боровце, вместо дедушки нашла лишь его рукой написанную открытку, в которой он сообщал ей, что с утренней почтой получил письмо и что определённые обстоятельства потребовали его отъезда в Орлов. — Почему он меня не послал? — сердился Адам, только что вернувшись из Подолина. [...]
• ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. Кристина Рой. ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ
  Прошла неделя. Снова было чудное утро, наполненное светом и ароматом цветов. Этот аромат проникал в широко раскрытые окна рабочего кабинета Адама Орловского в Горке. Кабинет был очень уютно обставлен. Два письменных стола и секретер стояли между двумя кустами мирты и зеленью финиковой пальмы. Маргита с удовлетворением огляделась. Сегодня сюда придёт профессор Герингер, и [...]
• Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
  Пан Николай Орловский был в салоне один. Около получаса он простоял на веранде, глядя вслед своим детям, отправившимся навстречу ожидаемым гостям. И сейчас ещё перед его глазами стояла эта прекрасная пара. Они его просто поразили! Как он злился по дороге из Подолина на Адама за его холодное отношение к Маргите! Но, вернувшись, [...]

— Ах, пан доктор, я вам всё скажу, что мне известно, но знаю я мало и объяснить вам ничего не смогу. Пан провизор сказал нам вчера вечером, что уезжает. Он назначил на сегодня прощальное собрание. Но мы все думали, что вы и молодой пан не отпустите его, когда приедете. До обеда у него было ещё много дел, так как устанавливались арки почёта в саду. Временами он был очень бледен и было видно по нему, что он сильно устал.

Когда я после обеда зашёл к нему, он лежал на диване. Наверное у него были боли, потому что он улыбался с трудом. Руки его были ледяными, а щёки горели огнём. Затем мы вместе уложили все его вещи. При этом он подарил мне все свои лучшие вещи из одежды. Свои книги и картины он тоже разделил между мной и ферко. Некоторые из них он отложил в сторону для Агнешки и Степана Градского. Когда Ферко сказал, что у него самого ничего не останется, если он нам всё отдаст, он возразил улыбаясь, что на дорогу у него всё есть, а там, где он потом будет, ему всё дадут. Когда мы кончили укладываться, он умылся, причесался и оделся в чистое бельё и в свою лучшую одежду. Пани Прибовская принесла ему поесть. Она только посмеялась, потому что была уверена, что он напрасно готовится в дорогу. Ей он также подарил книгу и попросил отдать его вещи после стирки какому-нибудь бедному человеку.

Есть ему не хотелось. Он нам дал ещё разные добрые наставления. Когда мы ушли от него, он писал ещё в своём дневнике. Между тем наступил вечер. Перед закрытием аптеки он ещё зашёл и приготовил лекарство для какого-то больного. Потом он осмотрел ещё раз сад и зашёл в зал, когда мы все уже сидели на своих места».

После собрания Ферко позвал его к хозяину. Q, как мы-ждали его возвращения.

Вскоре он вернулся в свою комнату, но таким бледным и печальным, что мы перепугались. Он сёл на стул около двери. Когда мы подошли к нему и опустились рядом с ним на колени, он прижал нас к себе, прислонил свою голову ко мне и заплакал, горько заплакал. На вопрос Ферко, действительно ли он нас оставляет, он, перестав плакать, сказал: «Я должен уйти, здесь нет больше места для меня».

Затем он встал, подошёл к столу и положил свои часы в футляр. Он намеревался стоя написать несколько слов, но вдруг закачался и, если бы мы не подскочили, он упал бы на пол. Наверное, у него были сильные боли, он так стонал! Мы его уложили на диван. Я приподнял его голову, Ферко побежал за пани Прибовской. Но прежде, чем она с Агнессой успела прийти, я услышал его последние слова:

«Совершилось! Аллилуйя!..» Со слезами я просил его сказать нам ещё что-нибудь, но он только

Наиболее схожие посты и статьи (генерируется автоматически)

• Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
  Едва рассвело, когда Николай Коримский проснулся, подкреплённый целебным сном. И так как не было никого, кто бы ему в этом помешал, он уже через четверть часа стоял полностью одетый в коридоре. Кругом ещё было тихо. Лишь когда он спешил через двор к большому саду, услышал, что работники кормили коров и лошадей. Тишина и [...]
• Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ
  Ранним майским утром из ворот Подолина на белом коне выехала всадница, которую и стар и млад провожали восхищёнными взглядами. Белое платье облегало её стройную фигуру. Кружевные рукава поднимались и опускались, как крылья голубя. Маленькая кружевная шляпка едва прикрывала её голову. Ах, она была так прелестна, что в её образе можно было представить себе зачарованную [...]
• Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ
  Когда Маргита Орловская возвращалась от своего брата в Горку, приехал домой и Адам Орловский. Как обычно, он спросил, где хозяйка дома. Узнав, куда она отправилась, он, не заходя в замок, пошёл прямо ей навстречу. По дороге он остановился. Под большим клёном по велению Маргиты были сооружены удобные деревянные скамьи. На одной из них, укрывшись [...]

Скованность и некоторая растерянность первой встречи после семнадцатилетней разлуки вскоре исчезли. Теперь отец и дочь сидели в маленьком салоне на диване, сердечно беседуя. Одна рука Маргиты покоилась в руках отца, другой она обнимала его.

Прислонившись головой к его плечу, она рассказывала ему о своих планах на будущее.

Лицо Коримского, в котором и следа не осталось от гордости, светилось счастьем и радостью. Он не отводил взгляда от дочери, словно эти часы ему должны были возместить всё, что он потерял за прошедшие годы.

Маргита поведала ему, что учится словацкому языку уже неделю и что при помощи учителя Галя намеревается продолжать учёбу, и как ей сейчас пригодилось знание чешского языка. Потом они говорили о доме, который отец хотел бы приобрести для Николая, чтобы он мог жить там летом. Оказалось, что это был как раз тот самый брошенный домик вблизи водопада, который недавно привлёк внимание девушки:

Ей, правда, очень хотелось, чтобы Никуша жил у неё: но она должна была с ним согласиться, это выглядело бы так, будто он с ней помирился только из-за своей выгоды. Однако она упросила дозволить ей заняться обстановкой дома для своего брата и доктора Лермонтова. А про себя Маргита думала: «Лишь бы они въехали в этот дом, тогда они всё равно станут бывать чаще у меня, чем там. Дедушка тоже обещал переселиться сюда на лето. И отец будет приезжать к Николаю — о, какая чудная жизнь у нас начнётся!».

Тихий звон колокольчика прервал их разговор. Маргита вскочила.

— Позволь, отец, на минуту оставить тебя, — и, не дождавшись ответа, убежала.

Он смотрел ей вслед, своей девочке, и только когда она исчезла, он вспомнил, что дочь его замужняя женщина…

Уже более четырёх часов он находился в Горке. Они с дочерью вместе побывали в том домике, говорили всё о настоящем, ибо о прошлом говорить было невозможно. Об Адаме она за всё это время не сказала ни слова, зато уж о дедушке очень много и с большой любовью.

Тень озабоченности омрачила лицо пана Коримского. Но тут нежная рука дочери обняла его шею.

— Родной мой, почему ты так печален?

— Ах, ты уже пришла, Маргита! — и он с любовью привлёк её к себе.

— Я пришла звать тебя ужинать.

— Но мы только что пили кофе.

— Это было давно, и ты почти ничего не ел. Зато теперь ты окажешь честь своей хозяйке, не правда ли?

— Я постараюсь, чтобы ты осталась довольна.

Она взяла его под руку и повела по коридору в ярко освещённую, украшенную цветами столовую.

— Ты спрашивала, о чём я

Наиболее схожие посты и статьи (генерируется автоматически)

• Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
  И снова наступил вечер. На дворе было так холодно, что казалось, будто даже звёзды на небе застыли. Но в библиотеке Орловских было тепло и уютно. Красноватое пламя камина освещало пол, покрытый коврами, и разрисованный потолок, деревянные стеллажи с книгами, этажерки, уставленные арабесками, различными фигурками и кристаллами, большие бронзовые вазы и искусственные букеты. Отсвет пламени [...]
• Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ
  Маргита Орловская, возвратившись после своего первого посещения церкви в Боровце, вместо дедушки нашла лишь его рукой написанную открытку, в которой он сообщал ей, что с утренней почтой получил письмо и что определённые обстоятельства потребовали его отъезда в Орлов. — Почему он меня не послал? — сердился Адам, только что вернувшись из Подолина. [...]
• Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
  Пан Николай Орловский был в салоне один. Около получаса он простоял на веранде, глядя вслед своим детям, отправившимся навстречу ожидаемым гостям. И сейчас ещё перед его глазами стояла эта прекрасная пара. Они его просто поразили! Как он злился по дороге из Подолина на Адама за его холодное отношение к Маргите! Но, вернувшись, [...]

Именно потому, что пан Николай был вдали от своей любимицы, в тишине одинокого замка перед ним часто всплывали картины короткого счастья его внуков. О, какой печальной будет жизнь Адама, если Маргита умрёт!

— Весь мой дом вымирает, — плакал он, — я остаюсь одиноким и покинутым! Мой старший сын Адам умер с женой, моя дочь Наталия умерла, мой сын Фердинанд, который мог быть счастливым отцом, умер в беде и горе. И теперь ещё Адам овдовеет!..

Затронув самое больное место своего сердца, он снова и снова жалобно повторял:

— О, Фердинанд, сын мой, почему я не умер вместо тебя! Но ты умер, а я всё ещё здесь!..

Скорбными были слова старика. Он не замечал внутренней борьбы маркиза Орано, стоящего у его постели на коленях, не слышал его молитвы. Он даже не обратил внимания на то, что маркиз быстро поднялся и ушёл в свою гардеробную комнату, где он умылся, вынул из потайного ящика богатое польское платье и надел его. Пан Николай пришёл в себя только тогда, когда рядом на польском языке прозвучали слова:

— Отец, прости своего несчастного Фердинанда!

Старик ошеломлённо умолк, а затем из его груди вырвался крик:

— Фердинанд, сын мой!

— Я жив, отец!

Пан Николай словно окаменел. Перед ним стоял, хотя и сильно постаревший, его сын и говорил с ним на польском языке, но голосом маркиза Орано:

— Отец, это я, твой Фердинанд, который тебе однажды поклялся вернуться либо владельцем Подолина, либо никогда. Я действительно жив, в этом ты можешь убедиться. Я только перед тобой снял одежду маркиза Орано. На этот час я встал из могилы забвения, но только на этот час. Мне не сдобровать, если меня ктонибудь таким увидит. Но я хотел успокоить тебя любой ценой. Я хотел из твоих уст услышать прощение. Дай мне его, отец мой, и твой Фердинанд снова уйдёт в могилу!

Чувства, которые овладели в этот момент отцом и сыном, описать невозможно! Когда первое волнение улеглось, старик ласкал своего сына, как когда-то в детстве. Оба плакали.

— Мой родной Фердинанд! Теперь ты мне всё расскажешь, не правда ли?

— Да, отец. Как ты знаешь, Хельмар и я на корабле заболели.

Перед своей смертью он отдал мне свои документы и попросил вместо него отправиться в Каир. У нас не было другого свидетеля, кроме Бена, а он нас обоих любил. После долгой борьбы я, наконец, согласился и пообещал вместо него отправиться в Египет. Бен достал раствор, при помощи которого моё лицо приобрело тёмный оттенок. Хельмар долгие годы был на чужбине и можно было предположить, что никто не заметит подмены. Так и случилось.

Наиболее схожие посты и статьи (генерируется автоматически)

• Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
  И снова наступил вечер. На дворе было так холодно, что казалось, будто даже звёзды на небе застыли. Но в библиотеке Орловских было тепло и уютно. Красноватое пламя камина освещало пол, покрытый коврами, и разрисованный потолок, деревянные стеллажи с книгами, этажерки, уставленные арабесками, различными фигурками и кристаллами, большие бронзовые вазы и искусственные букеты. Отсвет пламени [...]
• ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. Кристина Рой. ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ
  Прошла неделя. Снова было чудное утро, наполненное светом и ароматом цветов. Этот аромат проникал в широко раскрытые окна рабочего кабинета Адама Орловского в Горке. Кабинет был очень уютно обставлен. Два письменных стола и секретер стояли между двумя кустами мирты и зеленью финиковой пальмы. Маргита с удовлетворением огляделась. Сегодня сюда придёт профессор Герингер, и [...]
• ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. Кристина Рой. ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ
  В замке господа доиграли партию шахмат. Маркиз во время игры заметил, что пан Николай был беспокоен и часто склонял голову. Поэтому он ему после обеда предложил прилечь и немного отдохнуть. Пан Николай согласился. Но после того, как дверь маленького салона за ними затворилась и хозяин дома подвёл его к удобному, устланному дорогими коврами дивану, [...]

Старые деревья шумели над его головой, пока не убаюкали.

Точно как в тот раз, когда он, ухаживая за баронессой, уснул в маленькой комнатке, и сейчас его бледное лицо отражало блаженство и небесный мир.

Спящий не слышал, как к нему подошёл хозяин замка.

Какое различие было между этими двумя людьми! Платье маркиза было, хотя и очень простого элегантного покроя, но очень дорогим; бельё его было из тончайшего шёлка; рубашка спереди была сколота булавкой с драгоценным камнем. Часы его висели на золотой цепочке, украшенной бриллиантами. Он был владельцем этого прекрасного замка и можно было предположить, что, кроме этого имения, у него на земле было ещё много другого богатства.

А этот нежный юноша, который не осмелился положить свою голову на изящную подушечку, а накрыл её своим платком, носил довольно поношенное простое чёрное платье, и такими же скромными были его бельё и обувь. И всё же маркиз смотрел на него с завистью.

«У него нет ничего, и всё же он так богат», — подумал маркиз.

Но что это было? Лицо спящего как-то странно вздрогнуло, судорожно сомкнулись губы. Это была боль, глубокая боль, отразившаяся на молодом лице. Маркиз наблюдал за ним с определённым удовлетворением. «А говорят, что последователи этого Христа такие счастливые…» Горькая усмешка появилась на его устах.

По внешнему виду Урзина сразу было заметно, что этот юноша жил не для этой земли, а для неба, о котором он мечтал и к которому направлял людей; что он был только гостем на земле, готовым в любой час отправиться дальше. Он отличался всеми качествами настоящего христианина: был нежен и кроток, полон любви и готовности к добрым делам. Он любил Бога и людей, о чём свидетельствовали даже люди. Ну и что? В награду этот Бог не дал ему даже лучшего платья и не избавил от болей! Ничего себе награда!

Так как выражение боли с лица молодого человека не исчезало, а становилось всё сильнее, и он даже застонал, маркиз склонился к спящему и осторожно положил свою руку ему на лоб. Он был холодным и влажным.

— Пан Урзин!

Мирослав задрожал, открыл

Наиболее схожие посты и статьи (генерируется автоматически)

• Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
  Едва рассвело, когда Николай Коримский проснулся, подкреплённый целебным сном. И так как не было никого, кто бы ему в этом помешал, он уже через четверть часа стоял полностью одетый в коридоре. Кругом ещё было тихо. Лишь когда он спешил через двор к большому саду, услышал, что работники кормили коров и лошадей. Тишина и [...]
• Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
  И снова наступил вечер. На дворе было так холодно, что казалось, будто даже звёзды на небе застыли. Но в библиотеке Орловских было тепло и уютно. Красноватое пламя камина освещало пол, покрытый коврами, и разрисованный потолок, деревянные стеллажи с книгами, этажерки, уставленные арабесками, различными фигурками и кристаллами, большие бронзовые вазы и искусственные букеты. Отсвет пламени [...]
• ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. Кристина Рой. ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ
  Прошла неделя. Снова было чудное утро, наполненное светом и ароматом цветов. Этот аромат проникал в широко раскрытые окна рабочего кабинета Адама Орловского в Горке. Кабинет был очень уютно обставлен. Два письменных стола и секретер стояли между двумя кустами мирты и зеленью финиковой пальмы. Маргита с удовлетворением огляделась. Сегодня сюда придёт профессор Герингер, и [...]