Именно потому, что пан Николай был вдали от своей любимицы, в тишине одинокого замка перед ним часто всплывали картины короткого счастья его внуков. О, какой печальной будет жизнь Адама, если Маргита умрёт!

— Весь мой дом вымирает, — плакал он, — я остаюсь одиноким и покинутым! Мой старший сын Адам умер с женой, моя дочь Наталия умерла, мой сын Фердинанд, который мог быть счастливым отцом, умер в беде и горе. И теперь ещё Адам овдовеет!..

Затронув самое больное место своего сердца, он снова и снова жалобно повторял:

— О, Фердинанд, сын мой, почему я не умер вместо тебя! Но ты умер, а я всё ещё здесь!..

Скорбными были слова старика. Он не замечал внутренней борьбы маркиза Орано, стоящего у его постели на коленях, не слышал его молитвы. Он даже не обратил внимания на то, что маркиз быстро поднялся и ушёл в свою гардеробную комнату, где он умылся, вынул из потайного ящика богатое польское платье и надел его. Пан Николай пришёл в себя только тогда, когда рядом на польском языке прозвучали слова:

— Отец, прости своего несчастного Фердинанда!

Старик ошеломлённо умолк, а затем из его груди вырвался крик:

— Фердинанд, сын мой!

— Я жив, отец!

Пан Николай словно окаменел. Перед ним стоял, хотя и сильно постаревший, его сын и говорил с ним на польском языке, но голосом маркиза Орано:

— Отец, это я, твой Фердинанд, который тебе однажды поклялся вернуться либо владельцем Подолина, либо никогда. Я действительно жив, в этом ты можешь убедиться. Я только перед тобой снял одежду маркиза Орано. На этот час я встал из могилы забвения, но только на этот час. Мне не сдобровать, если меня ктонибудь таким увидит. Но я хотел успокоить тебя любой ценой. Я хотел из твоих уст услышать прощение. Дай мне его, отец мой, и твой Фердинанд снова уйдёт в могилу!

Чувства, которые овладели в этот момент отцом и сыном, описать невозможно! Когда первое волнение улеглось, старик ласкал своего сына, как когда-то в детстве. Оба плакали.

— Мой родной Фердинанд! Теперь ты мне всё расскажешь, не правда ли?

— Да, отец. Как ты знаешь, Хельмар и я на корабле заболели.

Перед своей смертью он отдал мне свои документы и попросил вместо него отправиться в Каир. У нас не было другого свидетеля, кроме Бена, а он нас обоих любил. После долгой борьбы я, наконец, согласился и пообещал вместо него отправиться в Египет. Бен достал раствор, при помощи которого моё лицо приобрело тёмный оттенок. Хельмар долгие годы был на чужбине и можно было предположить, что никто не заметит подмены. Так и случилось.

Наиболее схожие посты и статьи (генерируется автоматически)

• Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
  И снова наступил вечер. На дворе было так холодно, что казалось, будто даже звёзды на небе застыли. Но в библиотеке Орловских было тепло и уютно. Красноватое пламя камина освещало пол, покрытый коврами, и разрисованный потолок, деревянные стеллажи с книгами, этажерки, уставленные арабесками, различными фигурками и кристаллами, большие бронзовые вазы и искусственные букеты. Отсвет пламени [...]
• ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. Кристина Рой. ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ
  Прошла неделя. Снова было чудное утро, наполненное светом и ароматом цветов. Этот аромат проникал в широко раскрытые окна рабочего кабинета Адама Орловского в Горке. Кабинет был очень уютно обставлен. Два письменных стола и секретер стояли между двумя кустами мирты и зеленью финиковой пальмы. Маргита с удовлетворением огляделась. Сегодня сюда придёт профессор Герингер, и [...]
• ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. Кристина Рой. ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ
  В замке господа доиграли партию шахмат. Маркиз во время игры заметил, что пан Николай был беспокоен и часто склонял голову. Поэтому он ему после обеда предложил прилечь и немного отдохнуть. Пан Николай согласился. Но после того, как дверь маленького салона за ними затворилась и хозяин дома подвёл его к удобному, устланному дорогими коврами дивану, [...]