У почерневших от времени крепостных стен стоял, скрестив руки на груди, молодой россиянин.

Однако он ли это был? Его юное лицо полностью лишилось прежней свежести. Оно отражало боль, обычно скрытую от людей.

Молодой человек уже давно стоял, пристально глядя на освещённое лунным светом здание, и ещё долго стоял бы так, если бы не нарушил ночную тишину мягкий голос:

— Вот и я, наконец, пан Лермонтов.

Молодой человек вздрогнул, быстро повернулся и так же быстро протянул подошедшему руку.

— Я уже думал, вы не придёте, — сказал он приглушённым голосом. — И вообще это было эгоистично с моей стороны просить, чтобы вы пришли сюда. Уже ночь, вам нужен покой, простите меня, пожалуйста.

— Мы оба отдохнём, когда душа ваша получит свет.

— Что вы говорите, Урзин?

Вопрос звучал почти холодно. Россиянину пришлось побороть волнение.

— Я считаю, что ваша душа скорбит смертельно и крайне нуждается в мире и в утешении.

Молодой врач посмотрел в лицо Урзина:

— Вы думаете, что я вас из-за этого попросил прийти? Вы судите по моему глупому письму!? — произнёс он ещё холоднее.

— Ничего я не думаю, пан Лермонтов, что вас могло бы обидеть. Вы просили, чтобы я пришёл к вам. Я бы с удовольствием пришёл ещё раньше, но Никуша хотел со мной говорить, и он только сейчас уснул.

— Только сейчас? — испуганно спросил молодой врач. — Ему было нехорошо?

— Слава Богу, нет. Он теперь спокойно спит. Я надеюсь, что он завтра восстановит силы после путешествия, и вы тогда спокойно сможете продолжить свой путь.

Лермонтов быстрыми шагами направился к стене крепости.

Затем он вернулся к Урзину.

— Урзин, я… — Его глаза странно заблестели. — Я не могу дальше с ним идти, поверьте мне. Если бы мы ещё остались здесь! Но туда — нет! Посоветуйте мне, что делать, как мне удалиться. Для этого я вас сюда позвал. Я так взволнован и совершенно не способен ясно мыслить. А вы всегда так спокойны. Может быть, вам и не знакома такая борьба, которая сейчас происходит в моей душе.

Вас ничего не волнует. Так посоветуйте же мне…

После краткого молчания провизор поднял голову, и их взгляды встретились.

— Пан Лермонтов, наш Господь и Учитель говорит: «Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих. Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам».

Дорогой пан,

Наиболее схожие посты и статьи (генерируется автоматически)

• Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ
  Маргита Орловская, возвратившись после своего первого посещения церкви в Боровце, вместо дедушки нашла лишь его рукой написанную открытку, в которой он сообщал ей, что с утренней почтой получил письмо и что определённые обстоятельства потребовали его отъезда в Орлов. — Почему он меня не послал? — сердился Адам, только что вернувшись из Подолина. [...]
• Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
  Пан Николай Орловский был в салоне один. Около получаса он простоял на веранде, глядя вслед своим детям, отправившимся навстречу ожидаемым гостям. И сейчас ещё перед его глазами стояла эта прекрасная пара. Они его просто поразили! Как он злился по дороге из Подолина на Адама за его холодное отношение к Маргите! Но, вернувшись, [...]
• Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
  В прекрасном Подолинском парке в мягком кресле, покоилась его юная владелица. Вокруг неё благоухали нарциссы и гиацинты. Над её головой шумела молодой листвой столетняя липа. Неподалёку плескался ручеёк, берега которого украшали незабудки. Вокруг дочери востока простиралась райская красота западного майского дня, однако Тамара не обращала на неё внимания. Её голубые глаза [...]