Солнце ещё не поднялось, когда Йозеф и Анна отправились в путь. Тишина окутала всё вокруг, и только временами доносился из леса шум деревьев, словно эхо словацких сказок о зачарованных принцессах. Соловей торопился допеть свою ночную песню прежде, чем погаснут звёзды.

Тяжело было на сердце у Йозефа в это чудесное утро, мрачные предчувствия одолевали его. Он хотел было отказаться от этой поездки, но что подумал бы Мартин? Как объяснить всё Анне? «Нам нельзя любить друг друга и обманывать Мартина», — хотелось кричать Йозефу. Но как самому расстаться с той, в которой вся его жизнь?

А Анна? Ей не давали покоя слова ненавистной невестки «за твои грехи». Поздно, ничего уже не изменишь! И ведь Мартин сам отправил их вместе. Но почему молчит Йозеф?

Дорога шла в гору, и Анна спустилась с повозки. Идя теперь рядом с Йозефом, она старалась встретиться с ним взглядом.

— Что с тобой? Ты сердишься на меня? — нарушила она наконец молчание.

— Нет, не сержусь.

— Неправда, я вижу. Мы здесь одни, а ты молчишь.

Йозеф опустил голову.

— Я должен тебе что-то сказать.

Анна вздрогнула, предчувствуя недоброе.

— Так что же ты молчишь? Говори!

— Анна, нам нельзя любить друг друга, это против воли Бога…

Не говоря ни слова, Анна села в повозку. Давно уже поднялись они на гору, когда Йозеф наконец заговорил, садясь рядом с Анной.

— Анна, поверь, я не знаю, что со мной будет!

— А что с тобой может быть? — нервно засмеялась она. — Ты найдёшь себе другую и скажешь ей то, что говорил мне. И всё будет как в первый раз.

— Перестань, Анна! Зачем ты меня мучаешь? — закричал Йозеф. — Ты же знаешь, мне никто не нужен, кроме тебя!

Анна знала, что Йозеф говорит правду.

— Я уйду, куда глаза глядят. Чтобы не видеть ни тебя, ни Мартина, иначе не знаю, что случится.

Он уйдёт, а она останется с Мартином?!

— Если ты уйдёшь, возьми меня с собой! — взмолилась она, обнимая Йозефа.

«В последний раз», — подумал он, страстно целуя её.

— Анна, душа моя, ты принадлежишь Мартину, тебе нельзя идти со мной, это грех. Ты утешишься…

— Да, я утешусь, когда брошусь в реку!

— Анна!

Анна попыталась высвободиться из его объятий.

— Зачем тебе бросать отцовское имение? Я не буду мешать тебе…

Йозеф старался успокоить её.

— Я не вернусь! — крикнула она вдруг. — Ты Мартина любишь больше, чем меня! Так иди к своему Мартину, а я пойду туда — в могилу!..

Словно в забытьи Йозеф шептал что-то.

Страсть с новой силой разгоралась в его груди. Как мог он устоять, победить их любовь?

Откуда было взяться силам?

К вечеру добралась Анна до дома гадалки.

Нет, Йозеф не оставит её! О Боге Анна не хотела и думать. Ведь их никто не видел и не слышал. «Нужно всё-таки посоветоваться с гадалкой, может быть, она поможет сделать так, чтобы Мартин ничего никогда не заметил».

— Только смотрите, не перепутайте травы.

Вот этой обкурите хлев, а из этих сделайте отвар и напоите им скот, — наставляла гадалка.

— А если перепутаем? — как бы невзначай спросила Анна.

— Что вы! Погубите скотину! Человек и животное засыпают навеки от этого отвара.

— Не беспокойтесь, тётушка, я не перепутаю, — пообещала Анна.

Старуха ещё раз повторила слова заклинания. Было уже темно, когда Анна вернулась на мельницу, и мельничиха тут же принялась за «лечение» скота.

Не дождавшись жены, Мартин решил наведаться на мельницу. При виде мужа Анна залилась краской, но, опомнившись, побежала ему навстречу и обняла. Никогда ещё такого не случалось! Счастливый, Мартин возвращался домой, слушая рассказы Анны. Он был рад, что она не упомянула о ворожбе, но решил не позволять ей больше этим заниматься.

— Йозеф дома? — спросила Анна, наблюдая за выражением лица мужа.

— Нет, он ушёл к соседям, помочь собрать сено.

Мартин не расслышал облегчённого вздоха и стал рассказывать о домашних делах, о том, как хорошо хозяйничала Ева. Но Анна уже не слушала его.

Как только они вернулись, Ева стала прощаться. Мартину жаль было расставаться с ней.

Наиболее схожие посты и статьи (генерируется автоматически)

• Пропавшие. Кристина Рой. Глава 23
  Между тем отношения в семье Лани всё ухудшались, хотя никто вокруг этого не замечал. В собственном доме Мартин чувствовал себя чужим. Всякий раз сравнивая свою жизнь с жизнью Томаса и Евы, он чувствовал, что у него выступают слёзы на глазах. Как бы хотелось и ему начинать день с чтения Слова Божьего и молитвы! Но [...]
• Пропавшие. Кристина Рой. Глава 7
  У Зарадски началась полоса неудач. Коровы по-прежнему не давали молока, а на мельнице сломалось колесо. Все эти неприятности словно поджидали Томаса, чтобы помешать ему изменить свою жизнь. И как он ни старался, не удавалось ему удержаться от грубых окриков и оплеух. Только жену мельник не трогал, словно не замечая её. С тех [...]
• Пропавшие. Кристина Рой. Глава 1
  Стояла чудесная весенняя пора, пели соловьи, всё было в цвету. Земля нарядилась, как невеста для встречи жениха. Красота царила всюду, но окрестности мельницы Зарадски казались просто раем, созданным когда-то для Адама и Евы. За мельницей зеленел горный склон, а у его подножия текла прозрачная река, подобная потоку жизни. По обе стороны реки раскинулись луга, [...]

Закончив уборку, Ева нагрела воды и выкупала малышку. Мартин не мог оторвать глаз от Евы. С каким спокойствием и любовью она всё делала!

После завтрака, когда и пёс, который всё лизал ей руки, пытаясь подружиться, был накормлен, Ева хотела пойти в огород, но Мартин запротестовал.

— У тебя и дома работы хватит. Да и обед скоро готовить нужно.

Ева согласилась.

— Тогда дай мне, пожалуйста, Библию. Я пока почитаю, — попросила она. Мартин достал с полки запылившуюся книгу.

— Почитай вслух, — попросил он, удивлённый её выбором.

Ева раскрыла книгу на том месте, где была заложена закладка. «Не должен находиться у тебя… гадатель, ворожея, чародей, волшебник… ибо мерзок пред Господом всякий, делающий это» (Втор.18: 10-12), — прочла она и, вспомнив об Анне, ушедшей к гадалке, испугалась. Вдруг с ней что-нибудь случится? Она поделилась своей тревогой с Мартином.

— Но ведь в то время всё было иначе, — попытался он успокоить её. — Предавали смерти за прелюбодеяние, а сегодня за это уже не наказывают.

— Но это всё равно грех, как и тогда, — возразила Ева. — Бог сегодня тот же, что и тогда. И наказание Его может быть таким же, как в те времена.

— Я никогда над этим не задумывался, — признался Мартин. — Нельзя было посылать Анну. Но, к сожалению, мы не всегда можем исполнять Божьи заповеди.

— О, Бог нас так любит! Разве мы не можем исполнять Его заповеди? Ведь Он не требует от нас невозможного. Я не хотела бы поступать против Его воли и огорчать непослушанием.

— Да, мы часто непослушны, — Мартин озадаченно покачал головой. — Прав псалмопевец: «Я заблудился, как овца потерянная…»1. Мы потерянные овцы. Раньше люди были совсем другими, они больше доверяли Богу и были послушны Ему. А мы ходим в церковь, но поступаем по-своему.

— А когда ты умрёшь, что тогда? — с волнением спросила Ева.

— Господь будет милостив к нам, — Мартин пожал плечами.

— Ты ведь знаешь, Мартин, есть два пути: на небо и в ад.

— Да, Ева, я знаю, что широкий путь ведёт в ад, а тесный — в рай.

— А ты каким путём идёшь? Мартин опустил глаза.

— Я никого не обижаю, никто на меня не может пожаловаться. Но не могу сказать, что я на тесном пути, не знаю. Может быть, никто не знает, как и куда идёт, и только после смерти узнает?

Ева покачала головой:

— А я уже знаю.

— Ты знаешь, Ева? — удивился он.

— Да, я знаю, что блуждала, шла широким путём, далека была от священных заповедей Божьих. Но Иисус Христос меня нашёл, и теперь я иду с Ним.

Мартина изумили слова Евы. Он и раньше замечал, что со смертью ребёнка она изменилась, и теперь попросил рассказать о том, что произошло. Ничего не утаила Ева из того, что пережила в то памятное воскресенье, только о свекрови и муже промолчала. Но Мартин и сам обо всём догадывался, и таким состраданием наполнилось теперь его сердце. А Ева, вдохновлённая его вниманием, поведала о своём счастье, ведь она встретится с доченькой. Как она была благодарна Иисусу за Его любовь!

Ева давно ушла готовить обед, а Мартин всё сидел в задумчивости, перелистывая Библию. Слова Евы о радости и мире в сердце встревожили его. Да, он был одинок, хотя имел семью. Ему недоставало Бога — теперь он чувствовал это. Может быть, и он заблудший, и Бог ещё не нашёл его.

После обеда с маленькой Анечкой и няней Ева отправилась на мельницу, пообещав вернуться к ужину. С нетерпением ждал Мартин её возвращения. За ужином он поведал Еве о своих мучительных сомнениях. С таким участием слушала его молодая женщина, пытаясь помочь советом, что Мартин почувствовал некоторое облегчение.

Справившись со всеми делами, они вышли в сад и читали там до самой темноты. Ева была счастлива, что могла теперь поделиться тем, что ей открылось.

С поручением пришёл с мельницы Георг и, ободрённый Евой, рассказал Мартину о своей любви к Сыну Божьему.

— Вы бы сходили к молодому Мурани на лесопилку, — сказал Георг на прощание, — он лучше обо всём расскажет.

Было уже совсем поздно, когда Мартин решил наведаться к брату. Йозеф вернулся ещё днём, но, жалуясь на головную боль, не стал даже обедать и ушёл к себе. Мартин застал его спящим. Спал он беспокойно и всё бормотал во сне. «Пройдёт всё, поправится», — подумал Мартин и, укрыв брата одеялом, пошёл спать.

Но в эту ночь не спалось Мартину. Вся жизнь, прошедшая вдали от Христа, вспоминалась ему. И Слово Божье было у него в доме, но он не читал его, забыл о нём и о Боге! А что если Бог заберёт его теперь с земли? «Боже, будь милостив ко мне, грешнику! « — всё повторял Мартин пришедшие на память слова мытаря.

Наиболее схожие посты и статьи (генерируется автоматически)

• Пропавшие. Кристина Рой. Глава 7
  У Зарадски началась полоса неудач. Коровы по-прежнему не давали молока, а на мельнице сломалось колесо. Все эти неприятности словно поджидали Томаса, чтобы помешать ему изменить свою жизнь. И как он ни старался, не удавалось ему удержаться от грубых окриков и оплеух. Только жену мельник не трогал, словно не замечая её. С тех [...]
• Пропавшие. Кристина Рой. Глава 13
  Нночь опустилась над долиной. Ещё с вечера собиралась гроза. Небо было затянуто тучами, вдалеке гремел гром. А у плотины слышался сильный шум воды. В эту ночь, когда всё живое искало укрытия, свекровь наказала Еве оставаться в хлеву и разбудить её в полночь. Нужно было напоить снадобьем ещё одну корову и двух бычков. [...]
• Пропавшие. Кристина Рой. Глава 23
  Между тем отношения в семье Лани всё ухудшались, хотя никто вокруг этого не замечал. В собственном доме Мартин чувствовал себя чужим. Всякий раз сравнивая свою жизнь с жизнью Томаса и Евы, он чувствовал, что у него выступают слёзы на глазах. Как бы хотелось и ему начинать день с чтения Слова Божьего и молитвы! Но [...]

В доме царил хаос. За малышкой Анна не следила, и Мартин всё чаще брал девочку с собой на мельницу, где Ева сразу купала её и причёсывала. Иногда Ева оставляла ребёнка с няней у себя на два-три дня. Возвращались они всегда чистыми и опрятными. Но Анна этого не замечала. Ей хотелось только самой наряжаться, а об остальных она не заботилась. Йозеф стал часто бывать в кабаке. В воскресенье он уходил на всю ночь и к утру был не в состоянии работать. Мартин ломал голову над тем, как всё это объяснить. Ему было невдомёк, что Йозеф мучился ревностью, а Анна мстила ему за то воскресенье, когда он сказал ей, что она недостойна идти на причастие. Йозеф требовал доказательств любви и, изнемогая от страсти, искал забвения в разгуле. Как терзался Йозеф всякий раз, когда Анна была мила с мужем, что случалось теперь нередко! Если бы Мартин догадывался об этом, ему не захотелось бы ласки. Но он радовался нежности жены, хотя не был счастлив, ведь она так и не обратилась к Богу. Все старания Мартина были напрасны. Часто приходила мельничиха проведать дочь, и тогда пересудам не было конца. И беда, если Мартин пытался за кого-нибудь заступиться!

Напрасно надеялась мельничиха, что сын позовёт её обратно. Однажды, так и не дождавшись приглашения, она сама отправилась на мельницу. И не узнала прежнего своего дома! Она стала упрекать сына, оскорбляла Еву. Немалых сил стоило Томасу сдержаться и не выгнать мать. В конце концов он попросил её забрать все свои вещи и больше никогда не приходить на мельницу.

— Ты хочешь вести безбожную жизнь и снова превратить мой дом в ад. Мы начали служить Богу и останемся Ему верны. Расстанемся в мире, — сдерживая себя, проговорил Томас.

И мать с сыном расстались. Мельничиха, исполнив обещание, унесла всё, что только могла. Ни стула, ни ложки не осталось в доме. Одну корову она всё же оставила. Томас выдержал испытание веры. Так Бог освободил его от жадности. И, словно на удивление, ему стали привозить как никогда много зерна на помол. Торговля мукой шла очень успешно, и к осени Томас отдал матери её долю, а остального хватило до следующего урожая. Неожиданно для всех из сиротской кассы Еве выплатили оставшуюся часть приданого, из-за которого она столько выстрадала. Как пригодились теперь эти средства молодым Зарадски!

В доме Томас с Евой всё устроили по своему вкусу. Томас полюбил жену всем сердцем и теперь согласился бы даже на подёнщину, лишь бы только быть с ней вместе. Соседи осуждали мельничиху за то, что она так обошлась с сыном. И теперь, когда дела молодых поправились, радовались вместе с ними. Больше всех радовался за друзей Мартин Лани. Он хотел было помочь Томасу деньгами в трудное время, но Бог Сам помог. И это было так чудесно!

Наступила осень. Опустели поля, в лесах смолкло пение птиц. Созрели фрукты и овощи, а из амбаров доносился стук цепов. У крестьян был разгар работ в это время, многие переутомлялись и заболевали. Так случилось и с Мартином. Сначала заболело горло, а потом стало ломить и всё тело. Врач, которого позвала Анна, прописал лекарство и лечебный чай. Заверив, что воспаление лёгких не сильное, он пообещал через два-три дня поставить Мартина на ноги. Но Мартину становилось всё хуже. На третий день, когда его пришли проведать Томас с Евой, Мартин лежал в забытьи. Анна готовила для молотильщиков обеды и не могла сидеть около больного. Ева решила остаться на ночь. Она почувствовала, что Анне это неприятно, но не подала виду. Взяв маленькую Анечку на колени, она стала рассказывать ей библейские истории и учить молиться. Мартин во сне то и дело морщился от боли. Наконец он открыл глаза.

— Ева, ты здесь? — обрадовался он.

— Мартин, как ты себя чувствуешь? — спросила Ева, участливо взяв его за руку.

— Мне всё хуже, — еле слышно сказал он. Ева испугалась.

— Бог даст, пройдёт, — попыталась она ободрить Мартина. — Что у тебя болит, горло или грудь?

— Горло уже не болит, и в груди боль проходит, но в животе временами такие боли, что кажется, всё внутри разрывается. То в холод, то в жар бросает.

Он печально посмотрел вокруг и остановил взгляд на дочери.

— А врач приходил? — всё больше волнуясь, спросила Ева.

— Нет, но Йозеф принёс лекарство и сказал, что врач придёт завтра. Анне я не сказал, как себя чувствую, но ему скажу. Боли порой невыносимые.

Ева отёрла пот с его лба. Мартина стало знобить.

— Что ты сегодня ел?

— Мне давали говяжий суп, но есть совсем не хотелось. И кофе приносили, но я не смог пить. Кажется, будто желудок зажат в тиски, — Мартин снова поморщился от боли.

— Давай помолимся, чтобы Господь тебе помог, — Ева была не в силах смотреть на мучения Мартина.

Tags: разрыв, река, ров, сталь, сердце, сед, сила, тело, хаос, хват, Бог, Мат, Мел, Молот, НЕБО, Отк, РОГ, Раб, СВЕТ, Труд, Толь, время, времена, вид, воспаление, гул, друг, душа, дело, дом, еда, желудок, жизнь, зал, испытание, круг, кровь, луч, леса, лед, осмотр, отношения, овощи, опыт, правила, проход, пила, помол

Наиболее схожие посты и статьи (генерируется автоматически)

• Пропавшие. Кристина Рой. Глава 7
  У Зарадски началась полоса неудач. Коровы по-прежнему не давали молока, а на мельнице сломалось колесо. Все эти неприятности словно поджидали Томаса, чтобы помешать ему изменить свою жизнь. И как он ни старался, не удавалось ему удержаться от грубых окриков и оплеух. Только жену мельник не трогал, словно не замечая её. С тех [...]
• Пропавшие. Кристина Рой. Глава 1
  Стояла чудесная весенняя пора, пели соловьи, всё было в цвету. Земля нарядилась, как невеста для встречи жениха. Красота царила всюду, но окрестности мельницы Зарадски казались просто раем, созданным когда-то для Адама и Евы. За мельницей зеленел горный склон, а у его подножия текла прозрачная река, подобная потоку жизни. По обе стороны реки раскинулись луга, [...]
• Пропавшие. Кристина Рой. Глава 8
  В глубокой задумчивости шёл Михель по лесу, как вдруг услышал неподалёку голоса. — Поверь мне, Анна, я сбился с пути. Я люблю тебя так, что иногда нет сил это вынести, всюду только о тебе и думаю. Но и о нём тоже... Михель узнал голос говорившего. — А зачем [...]

— Ах, пан доктор, я вам всё скажу, что мне известно, но знаю я мало и объяснить вам ничего не смогу. Пан провизор сказал нам вчера вечером, что уезжает. Он назначил на сегодня прощальное собрание. Но мы все думали, что вы и молодой пан не отпустите его, когда приедете. До обеда у него было ещё много дел, так как устанавливались арки почёта в саду. Временами он был очень бледен и было видно по нему, что он сильно устал.

Когда я после обеда зашёл к нему, он лежал на диване. Наверное у него были боли, потому что он улыбался с трудом. Руки его были ледяными, а щёки горели огнём. Затем мы вместе уложили все его вещи. При этом он подарил мне все свои лучшие вещи из одежды. Свои книги и картины он тоже разделил между мной и ферко. Некоторые из них он отложил в сторону для Агнешки и Степана Градского. Когда Ферко сказал, что у него самого ничего не останется, если он нам всё отдаст, он возразил улыбаясь, что на дорогу у него всё есть, а там, где он потом будет, ему всё дадут. Когда мы кончили укладываться, он умылся, причесался и оделся в чистое бельё и в свою лучшую одежду. Пани Прибовская принесла ему поесть. Она только посмеялась, потому что была уверена, что он напрасно готовится в дорогу. Ей он также подарил книгу и попросил отдать его вещи после стирки какому-нибудь бедному человеку.

Есть ему не хотелось. Он нам дал ещё разные добрые наставления. Когда мы ушли от него, он писал ещё в своём дневнике. Между тем наступил вечер. Перед закрытием аптеки он ещё зашёл и приготовил лекарство для какого-то больного. Потом он осмотрел ещё раз сад и зашёл в зал, когда мы все уже сидели на своих места».

После собрания Ферко позвал его к хозяину. Q, как мы-ждали его возвращения.

Вскоре он вернулся в свою комнату, но таким бледным и печальным, что мы перепугались. Он сёл на стул около двери. Когда мы подошли к нему и опустились рядом с ним на колени, он прижал нас к себе, прислонил свою голову ко мне и заплакал, горько заплакал. На вопрос Ферко, действительно ли он нас оставляет, он, перестав плакать, сказал: «Я должен уйти, здесь нет больше места для меня».

Затем он встал, подошёл к столу и положил свои часы в футляр. Он намеревался стоя написать несколько слов, но вдруг закачался и, если бы мы не подскочили, он упал бы на пол. Наверное, у него были сильные боли, он так стонал! Мы его уложили на диван. Я приподнял его голову, Ферко побежал за пани Прибовской. Но прежде, чем она с Агнессой успела прийти, я услышал его последние слова:

«Совершилось! Аллилуйя!..» Со слезами я просил его сказать нам ещё что-нибудь, но он только

Наиболее схожие посты и статьи (генерируется автоматически)

• Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
  Едва рассвело, когда Николай Коримский проснулся, подкреплённый целебным сном. И так как не было никого, кто бы ему в этом помешал, он уже через четверть часа стоял полностью одетый в коридоре. Кругом ещё было тихо. Лишь когда он спешил через двор к большому саду, услышал, что работники кормили коров и лошадей. Тишина и [...]
• Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ
  Ранним майским утром из ворот Подолина на белом коне выехала всадница, которую и стар и млад провожали восхищёнными взглядами. Белое платье облегало её стройную фигуру. Кружевные рукава поднимались и опускались, как крылья голубя. Маленькая кружевная шляпка едва прикрывала её голову. Ах, она была так прелестна, что в её образе можно было представить себе зачарованную [...]
• Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ
  Когда Маргита Орловская возвращалась от своего брата в Горку, приехал домой и Адам Орловский. Как обычно, он спросил, где хозяйка дома. Узнав, куда она отправилась, он, не заходя в замок, пошёл прямо ей навстречу. По дороге он остановился. Под большим клёном по велению Маргиты были сооружены удобные деревянные скамьи. На одной из них, укрывшись [...]

— Молодая пани из замка, — шептались дети и взрослые, но она не понимала их язык. — Она прекрасна, как ангел, а какая лошадь у неё, и как она скачет!

Маркиза Орано направила коня к лесу. Она ехала той же дорогой, по которой вчера блуждал пан Адам, погружённый в раздумья. Ещё вчера после обеда она решила, если зрение её сегодня не подведёт, подняться наверх, чтобы посмотреть, где живёт Маргита. Она никому не сказала об этом, боясь, что отец, опасаясь за её состояние, не позволит ей так рано выехать, а компаньонки замучили бы её уговорами. Она желала неограниченной свободы без всякого надзора. И она этого добилась. Слуги, не поверив своим ушам, когда получили повеление немедленно оседлать коня, ослушаться не посмели.

«Как доеду до того креста, — подумала Тамара, — оставлю коня и пойду пешком». Соскочив с коня, она поняла, что ей некому передать поводья.

Впервые в жизни она сама привязала коня к дереву, отстегнула шлейф от своего платья, бросила его на седло и смело пошла по направлению к чёрному кресту.

Глядя на него, она вдруг подумала: «Почему в Европе везде стоят эти кресты и почему на них всегда этот отвратительный образ прибитого за руки и ноги человека?».

Она знала, что крест — символ христианства. Но какое отношение имеет к нему тот человек? Кто это? Почему Его везде так чтут? Она как-то расспрашивала отца о Нём, и он ей ответил, что, она ещё слишком молода, чтобы думать об этом.

«Но я хочу знать, — думала она теперь с упрямством избалованного ребёнка, привыкшей повелевать, — я хочу это знать, и кто-нибудь должен мне об этом рассказать!»

Оборачиваясь на крест, она уже отошла от него, как вдруг увидела полусидящего на нижней ступеньке молодого человека.

Тамара, уже привыкшая к внешности европейцев, такого ещё не видела. Золотистые волосы обрамляли бледное лицо юноши. А какие красивые губы были у него! С почти детским любопытством она его рассматривала. Что он здесь делал? Спал на этом твёрдом камне? Рука, подпиравшая голову, наверное, уже болела?

«Я его так не оставлю», — решила Тамара. Она сделала шаг вперёд и вдруг остановилась: она покраснела до корней волос, так как через длинные золотистые ресницы смотрели на неё чёрные глаза.

Молодой человек встал и, покраснев, поклонился.

— Доброе утро, — произнёс он по-немецки.

Она облегчённо вздохнула, обрадовавшись, что понимала его.

Tags: ров, уступ, язык, Николай, РОГ, времена, жизнь, зал, мост, птица, парк, порт

Наиболее схожие посты и статьи (генерируется автоматически)

• Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ
  Когда Маргита Орловская возвращалась от своего брата в Горку, приехал домой и Адам Орловский. Как обычно, он спросил, где хозяйка дома. Узнав, куда она отправилась, он, не заходя в замок, пошёл прямо ей навстречу. По дороге он остановился. Под большим клёном по велению Маргиты были сооружены удобные деревянные скамьи. На одной из них, укрывшись [...]
• ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. Кристина Рой. ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ
  В замке господа доиграли партию шахмат. Маркиз во время игры заметил, что пан Николай был беспокоен и часто склонял голову. Поэтому он ему после обеда предложил прилечь и немного отдохнуть. Пан Николай согласился. Но после того, как дверь маленького салона за ними затворилась и хозяин дома подвёл его к удобному, устланному дорогими коврами дивану, [...]
• Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
  И снова наступил вечер. На дворе было так холодно, что казалось, будто даже звёзды на небе застыли. Но в библиотеке Орловских было тепло и уютно. Красноватое пламя камина освещало пол, покрытый коврами, и разрисованный потолок, деревянные стеллажи с книгами, этажерки, уставленные арабесками, различными фигурками и кристаллами, большие бронзовые вазы и искусственные букеты. Отсвет пламени [...]

— Я не хочу спать; лучше бы я с вами наедине побеседовал, пан маркиз. Но вы, наверное, слишком заняты?

— Для вас у меня всегда время! — Выражение радости осветило лицо египтянина. — Остальные гости сейчас с моей дочерью, так что мы без помех можем поговорить.

— О, пан маркиз! — воскликнул старик, ухватив руку хозяина. — Будьте милосердны к несчастному человеку.

— Ваша милость, — удивился маркиз, — что это за слова? Что с вами?

— О, пан Орано, у меня такая тяжесть на душе! Но если вы захотите, вы можете облегчить мою душу. — Старик тяжело вздохнул. На глазах его заблестели слёзы. — Вы когда-то знали сына, который по праву обвинял своего отца, а теперь вы сидите рядом с этим отцом, который глубоко, но слишком поздно, сожалеет о своей жестокости и который имеет только одно желание: узнать что-нибудь о жизни своего дорогого сына. И это его желание никто на свете не может исполнить кроме вас, пан маркиз. О, исполните его просьбу, и он вас за это вечно будет благословлять.

В салоне стало тихо. Только два сердца бились в бешеном ритме.

— Какая польза вашей милости будет от этого? — спросил маркиз, тяжело опустив голову. — Зачем вам знать о судьбе сына, которого многие годы уже нет в живых. Оставьте умершего в покое. Для успокоения я вам только могу сказать: Фердинанд вас благословлял. Вы были правы: он всю жизнь сожалел о совершённом им шаге. Для сына-эмигранта путь не был усыпан розами в той стране и среди того народа, который когда-то лишил его родины отца.

— О, маркиз Орано, вам легче об этом рассказывать, чем мне слушать, — взмолился старик. — Мой сын, наверное, не просил вас молчать, так как он не мог знать, что мы когда-то встретимся. И если он меня простил, он не сердился бы на вас за это. О, я прошу вас, расскажите мне всё, что вы знаете.

Маркиз поднялся, прошёлся по салону. Он выпил стоявший на столике стакан воды, руки его дрожали от сильного волнения.

Несколько успокоившись, он опустил шторы на окнах, чтобы яркое солнце не проникало в салон, и сел так, чтобы лицо его оставалось в тени.

— Так слушайте же, ваша милость, — начал он глухим голосом, который всё ещё выдавал его волнение. — Вы знаете, что Фердинанд Орловский работал в польскорусском объединении. Вы также знаете, что после его возвращения к вам у него в России оставалась женщина, которую он любил больше своей жизни ради которой он

Наиболее схожие посты и статьи (генерируется автоматически)

• ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. Кристина Рой. ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ
  Прошла неделя. Снова было чудное утро, наполненное светом и ароматом цветов. Этот аромат проникал в широко раскрытые окна рабочего кабинета Адама Орловского в Горке. Кабинет был очень уютно обставлен. Два письменных стола и секретер стояли между двумя кустами мирты и зеленью финиковой пальмы. Маргита с удовлетворением огляделась. Сегодня сюда придёт профессор Герингер, и [...]
• Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
  И снова наступил вечер. На дворе было так холодно, что казалось, будто даже звёзды на небе застыли. Но в библиотеке Орловских было тепло и уютно. Красноватое пламя камина освещало пол, покрытый коврами, и разрисованный потолок, деревянные стеллажи с книгами, этажерки, уставленные арабесками, различными фигурками и кристаллами, большие бронзовые вазы и искусственные букеты. Отсвет пламени [...]
• Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ
  Маргита Орловская, возвратившись после своего первого посещения церкви в Боровце, вместо дедушки нашла лишь его рукой написанную открытку, в которой он сообщал ей, что с утренней почтой получил письмо и что определённые обстоятельства потребовали его отъезда в Орлов. — Почему он меня не послал? — сердился Адам, только что вернувшись из Подолина. [...]