Наверное ещё ни одному человеку не казался таким долгим путь, как пану Николаю это небольшое расстояние от М. до Подграда.
И возможно ещё врач не ждал с таким нетерпением прихода родственников его пациента, как доктор Раушер в тот воскресный день в домике пани X.
Наконец отворилась, и провизор вежливо и учтиво пропустил благородного старика, которому пришлось нагнуться, чтобы войти в комнату.
— Ваша милость, какой неожиданный и начал доктор, встречая его.
Но пан Николай его не слышал. Он устремился к постели больной. Когда он наконец увидел больное своё дитя, подобное сломанному цветку, он сложил руки, опустив седую голову на грудь, и крупные слёзы покатились по его щекам.
— Прошу, ваша милость, садитесь, — прозвучал ним тихий мягкий голос, который ему на станции передал ужасное известие таким бережным образом, что оно ему едва причинило боль.
Старик послушался. плакал. Он не думал о том, что кто-то может наблюдать за ним, хотя и не знал, что его уже оставили наедине любимой дочерью, которую когда-то жестоко выгнал из своего дома, заперев за ней дверь.
Он посмотрел в её лицо. Да, это была она. Те же тонкие, гордые черты, белый высокий лоб, благородное очертание губ. Невозможно было вообразить, что уже сорок лет — и каких лет! — пролетело над этим столь дорогим ему существом.
Она спала так тихо, как спала обычно, когда он вечерами дома заходил к ней посмотреть на неё. Но дома, а сейчас…
Он поднял голову, огляделся в низенькой, бедной комнатке, в сердце у него в груди содрогнулось. Затем он посмотрел на неслышно вошедших людей. Доктор смущённо теребил свою бороду, в дверь как раз входила молодая скромная девушка с чашкой для умывания и с полотенцем. У ног больной стоял провизор Коримского.
И среди этих людей лежала без признаков жизни его гордая, привыкшая к роскоши, дочь. Здесь, среди этих людей, оказавших ей милосердие, в этой убогой хижине, он должен был её найти! Однако он пришёл, чтобы взять её с собой.
— Пан доктор, — сказал он тихо, — можно ли перевезти мою дочь?
— Вообще-то можно, только не знаю, каким образом.
— Как так? — спросил старик испуганно.
— Не вам говорить, что госпожа очень слаба…
Посадить её в экипаж невозможно. Может быть, уложить её на подушках в большую крестьянскую телегу? Если было ближе, можно было запросить носилки, но они прибудут только завтра, когда транспортировка вряд ли будет возможна.
— На крестьянской телеге? — старик энергично потряс головой. — Как можно её в ней перевезти?
Наиболее схожие посты и статьи (генерируется автоматически)
Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ Маргита Орловская, возвратившись после своего первого посещения церкви в Боровце, вместо дедушки нашла лишь его рукой написанную открытку, в которой он сообщал ей, что с утренней почтой получил письмо и что определённые обстоятельства потребовали его отъезда в Орлов.
— Почему он меня не послал? — сердился Адам, только что вернувшись из Подолина.
[...]
Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ Пан Николай Орловский был в салоне один. Около получаса он простоял на веранде, глядя вслед своим детям, отправившимся навстречу ожидаемым гостям.
И сейчас ещё перед его глазами стояла эта прекрасная пара.
Они его просто поразили! Как он злился по дороге из Подолина на Адама за его холодное отношение к Маргите! Но, вернувшись, [...]
Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ Едва рассвело, когда Николай Коримский проснулся, подкреплённый целебным сном. И так как не было никого, кто бы ему в этом помешал, он уже через четверть часа стоял полностью одетый в коридоре. Кругом ещё было тихо. Лишь когда он спешил через двор к большому саду, услышал, что работники кормили коров и лошадей.
Тишина и [...]
