Ему теперь всё время хотелось быть одному или с Никушей. Внуку всё приходилось пересказывать, как он встретился с матерью, какие пышные похороны барон Райнер устроил своей жене. Он сделал всё, чтобы ей и после смерти оказать всевозможную честь, свою любовь к ней. Дедушка рассказал внуку также, как местное общество скорбит о его дочери и с каким уважением говорят о бароне и их браке. Старик так любил говорить о своей дочери! Маргите он о матери не напоминал, чтобы не печалить её. их всех подбадривал, если бы Маргита была печальна?
— Я пойду к Никуше, — сказал он после ужина.
Когда внуки предложили ему проводить его, он согласился.
— Ты только что пришёл, Адам, а Маргита так долго там была.
— Тогда мы за тобой приедем, дедушка, — пошёл на велел оседлать коня пана Николая.
Маргита и Адам озабоченно смотрели ему вслед, когда он уехал.
— Он так изменился, — вздохнула Маргита, — И как бы мы ни старались, утешить его мы не можем. Но я думаю, что если Иисус Христос его утешит, то и последняя рана
На её глазах блестели слёзы.
Между тем пан Николай довольно быстро ехал верхом вокруг деревни вверх по горе. Вдруг раздался вечерний звон. Он повернулся, и на церковь. Она напомнила ему ту небольшую церковь, где проводилось богослужение по поводу погребения его дочери. Богослужение было евангелическим и на всё ещё слышалось пение песни, которое так благодатно успокаивало его:
«О, смерть, где, скажи, твоё жало?
О, ад, где победа твоя?
В воскресшем Христе засияло
Нам вечное солнце бытья…»
Пан Николай знал эту песню уже наизусть. Он купил себе песенник и однажды даже попросил доктора Лермонтова сыграть её.
«Да, у них хорошие песни, — подумал пан Николай. — Сколько уверенности в вечной жизни они содержат, той уверенности, которую имела и она — моя Наталия».
Когда он бывал с доктором Лермонтовым наедине, он просил его сыграть и спеть одну песню за другой. И сейчас он думал попросить его об этом, в доме. Никуша тоже любил слушать его пение.
Перед домом пан Николай сошёл с коня и, привязывая его, посмотрел в сторону водопада, находился Никуша со своим другом. Однако на скамье сидел один Аурелий Лермонтов.
— Добрый вечер, Лермонтов! — приветствовал его старик. — Куда
— Добрый вечер! — молодой человек поднялся. — Никуша сегодня так долго был на воздухе, что теперь уже спит. Сожалею! Знал бы нас будет ещё такой дорогой гость, я бы не отправил его так рано в постель.
Наиболее схожие посты и статьи (генерируется автоматически)
Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ Едва рассвело, когда Николай Коримский проснулся, подкреплённый целебным сном. И так как не было никого, кто бы ему в этом помешал, он уже через четверть часа стоял полностью одетый в коридоре. Кругом ещё было тихо. Лишь когда он спешил через двор к большому саду, услышал, что работники кормили коров и лошадей.
Тишина и [...]
Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ Маргита Орловская, возвратившись после своего первого посещения церкви в Боровце, вместо дедушки нашла лишь его рукой написанную открытку, в которой он сообщал ей, что с утренней почтой получил письмо и что определённые обстоятельства потребовали его отъезда в Орлов.
— Почему он меня не послал? — сердился Адам, только что вернувшись из Подолина.
[...]
Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ И снова наступил вечер. На дворе было так холодно, что казалось, будто даже звёзды на небе застыли. Но в библиотеке Орловских было тепло и уютно. Красноватое пламя камина освещало пол, покрытый коврами, и разрисованный потолок, деревянные стеллажи с книгами, этажерки, уставленные арабесками, различными фигурками и кристаллами, большие бронзовые вазы и искусственные букеты. Отсвет пламени [...]
This entry was posted
on Wednesday, July 14th, 2010 at 10:00 am and is filed under Кристина Рой - ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ.
You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed.
You can leave a response, or trackback from your own site.