В замке господа доиграли партию шахмат. Маркиз во время игры заметил, что пан Николай был беспокоен и часто склонял голову. Поэтому он предложил прилечь и немного отдохнуть. Пан Николай согласился. Но после того, как дверь маленького салона за ними затворилась и хозяин дома подвёл его к удобному, устланному дорогими коврами дивану, пан Николай вдруг сказал:
— Я не хочу спать; лучше бы я с вами наедине побеседовал, Но вы, наверное, слишком заняты?
— Для вас у меня всегда время! — Выражение радости осветило лицо египтянина. — Остальные гости сейчас так что мы без помех можем поговорить.
— Ваша милость, — удивился маркиз, — что это за слова? Что с вами?
— О, пан Орано, у меня такая тяжесть на душе! Но захотите, вы можете облегчить мою душу. — Старик тяжело вздохнул. На глазах его заблестели слёзы. — Вы когда-то знали сына, который своего отца, а теперь вы сидите рядом с этим отцом, который глубоко, но слишком поздно, сожалеет о своей жестокости и который желание: узнать что-нибудь о жизни своего дорогого сына. И это его желание никто на свете не может исполнить кроме вас, пан исполните его просьбу, и он вас за это вечно будет благословлять.
В салоне стало тихо. Только два сердца бились в бешеном ритме.
— Какая польза вашей милости будет от этого? — спросил маркиз, тяжело опустив голову. — Зачем вам знать о судьбе сына, которого многие годы уже нет в живых. Оставьте умершего в покое. Для успокоения я вам только могу сказать: Фердинанд вас благословлял. Вы были правы: он всю жизнь сожалел о совершённом им шаге. Для сына-эмигранта путь не был усыпан розами в той стране и среди того народа, который когда-то лишил его родины
— О, маркиз Орано, вам легче об этом рассказывать, чем мне слушать, — взмолился старик. — Мой сын, наверное, не просил вас молчать, так мог знать, что мы когда-то встретимся. И если он меня простил, он не сердился бы на вас за это. О, я мне всё, что вы знаете.
Маркиз поднялся, прошёлся по салону. Он выпил стоявший на столике стакан воды, руки его дрожали от сильного
Несколько успокоившись, он опустил шторы на окнах, чтобы яркое солнце не проникало в салон, и сел так, чтобы лицо его оставалось в тени.
— Так слушайте же, ваша милость, — начал он глухим голосом, который всё ещё выдавал его волнение. — Вы знаете, что Фердинанд Орловский работал в польскорусском объединении. Вы также знаете, что после его возвращения к вам у него в России оставалась женщина, которую он любил больше своей жизни ради которой он
Наиболее схожие посты и статьи (генерируется автоматически)
ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. Кристина Рой. ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ Прошла неделя. Снова было чудное утро, наполненное светом и ароматом цветов. Этот аромат проникал в широко раскрытые окна рабочего кабинета Адама Орловского в Горке.
Кабинет был очень уютно обставлен. Два письменных стола и секретер стояли между двумя кустами мирты и зеленью финиковой пальмы. Маргита с удовлетворением огляделась. Сегодня сюда придёт профессор Герингер, и [...]
Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ И снова наступил вечер. На дворе было так холодно, что казалось, будто даже звёзды на небе застыли. Но в библиотеке Орловских было тепло и уютно. Красноватое пламя камина освещало пол, покрытый коврами, и разрисованный потолок, деревянные стеллажи с книгами, этажерки, уставленные арабесками, различными фигурками и кристаллами, большие бронзовые вазы и искусственные букеты. Отсвет пламени [...]
Кристина Рой – ДОРОГОЙ ЦЕНОЙ. ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ Маргита Орловская, возвратившись после своего первого посещения церкви в Боровце, вместо дедушки нашла лишь его рукой написанную открытку, в которой он сообщал ей, что с утренней почтой получил письмо и что определённые обстоятельства потребовали его отъезда в Орлов.
— Почему он меня не послал? — сердился Адам, только что вернувшись из Подолина.
[...]
Tags: ров, язык, Город, Египет, Николай, РОГ, Сибирь, арка, времена, граф, гора, жизнь, зал, иглу, мыс, окно, парк, порт